Таким путем надеялись достичь «политической и социальной стабильности». Предполагалось также, что таким образом будет расширена область политического влияния среднего слоя, на который в то время делали свою ставку социалреформисты.Вместе с «программой человеческих отношений», противопоставлением так называемых неформальных групп, возникающих на производстве (группы, связанные дружескими отношениями, спортом, культурными интересами), формальной структуре, концепция соседства в такой редакции должна была служить ослаблению солидарности пролетариата, апологии капиталистического строя. Как и в США, моделью социальных отношений, которые пытались установить, была патриархальная деревня (сходство с этой моделью предполагалось, однако, сделать более развитым и глубоким). «Мы хотим воскресить социальные структуры, существовавшие в старых английских деревнях, где богатый жил по соседству с бедным и каждый знал всех», так излагалась идея «сближения соседством» в книге об одном из новых городов-спутников Лондона.Оказалось, однако, что построить идиллические декорации для мифа соседской общины (а такими декорациями были в большой мере первое поколение городов-спутников Лондона, Тапиола город-спутник Хельсинки, Веллингбю район-спутник Стокгольма, в основном сформированные в 50-е годы) легче, чем внедрить этот миф в сознание людей. Пространственные...

Социальная сегрегация, усиленная поощрением «сверху», породила, однако, и ряд непредусмотренных последствий. Гнет стереотипов сознания резко усилился. Как заметил немецкий психолог X. Берндт, «односторонность и стереотипы среды через процесс восприятия стали входить в нас самих». Порождением этого гнета стали вспышки бессмысленной агрессивности у одних (прежде всего у молодежи), чрезмерное подавление активности у других. Но наиболее тревожным для правящих кругов было то, что «однородность населения частей города, возникающая под административным давлением или как результат стихийной селекции, превращает эти части в гетто. Среди групп, которые их населяют, усиливается ощущение «внутреннего» и отчуждение по отношению к «внешнему». Тем самым социальные противоречия общества становились еще более наглядными, отношение к ним более определенным. Территориальное разграничение усиливало конфронтацию различных социальных групп.Иной замысел социальной стратегии был заложен в вариант идеи «соседства», который несколько позднее в самом конце второй мировой войны - был сформулирован в Англии и в первые послевоенные годы определял социальное содержание, которое стремились вложить в западный вариант концепции микрорайона. Первое архитектурное воплощение этот вариант «соседства» получил в проекте Большого Лондона, разработанном под руководством...

Возможность возродить такой контроль, а вместе с тем и увеличить влияние задаваемых стереотипов мышления и поступков Р. Е. Парк, Э. В. Бёрджес и Р. Д. Маккензи увидели в расчленении больших городов на «соседства» четко ограниченные физически и ясно воспринимаемые как обособленные единицы.Архитектурное истолкование этой идеи предложил К. А. Перри, разработавший планировочную схему таких «соседств», имеющих центром начальную школу3. Связь со школой определяла численность жителей и пространственные размеры планировочной единицы (в зависимости от радиуса пешеходной доступности школьного здания). Школа рассматривалась при этом как первичный институт, определяющий развитие местных связей, не только будучи ясно выраженным функциональным центром, но и оказывая определенное влияние на людей в процессе обучения. Характерно, что именно эту сторону значения школы подчеркивал лидер философской школы прагматизма Джон Дьюи, считавший ее «типичным примером среды, которая организует людей и накладывает на них свой отпечаток».По этой американской схеме расчленение городов на систему соседств, однородных в экономическом, культурном и расовом отношении, должно было упорядочить социальную сегрегацию, стихийно развивающуюся в американских городах. Эта система должна была стать инструментом, позволяющим организовать и регулировать «первичную политическую...

Острота жилищного голода в то время позволяла мероприятия, ничтожные в сравнении с общим масштабом проблемы, представить как благо огромной социальной значимости.В социал-реформистские идеи более всего поверили, пожалуй, сами архитекторы. Многие среди них полагали, что «саморазвитие» архитектуры может стать средством исправления общества, видели в этом главное предназначение своей профессии. «Сам Гропиус, наш общий учитель, возвел в высокую степень заблуждение, заключавшееся в том, что мы верили хорошая архитектура будет определяющим элементом социальной революции, элементом оздоровления общества», так писал итальянский архитектор-рационалист Э. Роджерс, вспоминая 20-е годы. Ле Корбюзье суммировал идеи, характеризующие архитектуру как некую силу, стоящую над обществом, а афоризме «архитектура или революция».Казалось, что архитектура, развивающаяся по своим внутренним законам, может активно формировать и направлять общественные процессы, что пространственная среда, разумно организованная средствами архитектуры, может дисциплинировать жизнь, внести в нее гармонию и порядок. Сама архитектура дала таким образом сюжет примиряющее идеалистичному социальному мифу, получившему широкое распространение в годы перед экономическим кризисом 1929-1932 гг.Производным от него стал миф «соседства». Идея этой модификации мифа возникла в конце 20-х...

Аппарат, ускользающий от наблюдения и четких определений, мобильно меняющий свою организацию в зависимости от конъюнктуры, сохраняя при этом видимость разрозненности среди государственных, частнокапиталистических и общественных организаций, регулирует воздействие на умы в условиях буржуазных демократий. Этот аппарат располагает невидимыми извне, но тем не менее четко действующими связями. Людям предлагаются иные мифы, более разнообразные, иногда более обыденные и приземленные, но мифотворчество, как и в первом случае, является организованной системой, деятельность которой определяется интересами господствующих классов.Относительная роль его даже возрастает. Ведь для фашизма было характерно прямое манипулирование массами, когда директивы подкреплялись откровенным насилием. Для буржуазной демократии идеологическое воздействие в сочетании с использованием различных экономических маневров получает преимущественное значение.Оформление систем производства иллюзий происходит довольно быстрыми темпами от широко поставленных, но еще фрагментарных акций в 20-х годах к развитым системам, сложившимся к середине века в США, а в 60-е годы и во всех экономически развитых капиталистических государствах. Архитектура неизменно вовлекается в сферу деятельности аппарата пропаганды.В 20-е годы после мощной волны революционных выступлений пролетариата,...

Уничтожение всех исторических зданий Варшавы было предусмотрено специальным проектом, составленным задолго до начала трагического восстания ее населения еще в 1940 г. И эти мрачные замыслы не остались одними лишь планами. Сотни городов, десятки тысяч ценнейших произведений архитектуры на временно захваченных землях были превращены гитлеровцами в руины до того, как под ударами Советской Армии рухнул их режим, принесший неисчислимые бедствия человечеству.Механизм фашистских диктатур в Германии и Италии наряду с аппаратом террора и организационным аппаратом включал аппарат пропаганды, служивший таким же средством господства над массами. Грубая откровенность тоталитарного давления на людей, неотделимого от деятельности пропагандистского аппарата в условиях фашистских государств, была крайним проявлением буржуазной «культуры для масс». Но целенаправленное формирование определенных моделей сознания и ценностных ориентации, их активное внедрение в массы стали в XX в. непременной частью идеологической деятельности господствующих классов капиталистического общества.Различие определяется формой воздействия, неотделимой от прямого насилия в условиях фашизма или более эластичной в условиях буржуазной демократии, а также типом организационного аппарата, осуществляющего воздействие на массовое сознание. Концентрированная, откровенно включенная...

Строительство прекратилось, как только началась война, но проектирование продолжалось. И по мере того как приближался конец фашистского райха, оно становилось все более лихорадочным и фантастичным. Уже в 1943 г. был проведен конкурс на тотальную перестройку Берлина в «центр руководимой немцами Европы, называемый Германиа...»Задачи градостроительства формулировались как прежде всего политические. «Формирование жизни в пространстве... следует формированию народа политической организацией. Формирование городских массивов в градостроительстве и организация масс народа параллельно решаемые и связанные задачи. И лучший метод сходство расположения жилых единиц с размещением людей в политической организации», так разъяснял планировочную программу один из нацистских авторов. Жесткое расчленение территории должно было точно воспроизводить иерархическую систему организации нацистской партии, деля территорию поселения на ясно обозримые единицы. Вся организация города должна была способствовать тотальной регламентации жизни людей.Особая роль в формировании массового сознания, которая отводилась гитлеровцами архитектуре, отразилась и в той страшной деятельности, которую они развили на захваченных ими территориях. Уничтожение городов, архитектурных ансамблей и памятников, связанных с историей народа, его культурой, его духовной жизнью, они...

Солдатский строй воспевался как средство, «освобождающее массы от бесформенности, индивидуумов от несвязанности через дух формы, которой они подчинялись», а марширующие колонны называли «архитектурой из людей, представляющей первичную стадию социального порядка». Милитаризованные зрелища, которые должны были внушить обывателю чувство превосходства над остальным человечеством за пределами Германии, давали ему садистское удовлетворение, компенсировавшее экономическую и культурную скудость жизни.Нюрнбергский комплекс Гитлер называл «гигантским документом нового стиля». И следуя этому примеру, своим ритуалам нацисты пытались подчинить градостроительные структуры, организацию целых городов. Под руководством Шпеера были составлены план реконструкции Берлина и планы главных городов имперских областей - «гау». Характерно единообразие их организации, в основе которой - крестообразное сочетание главных осей с пересечением, отмеченным неким «главным зданием», которое должно было господствовать над городом. Тот же принцип переносился и на планировку малых городов и деревень (впрочем, дело ограничилось одними лишь планами).Первый план Берлина, разработанный в 1938 г., намечал его расширение до территории диаметром 50 км, пересеченной крестом главных парадных осей, сходящихся к центральной площади, с гигантским купольным зданием. Вершину его...

Характер содержания рассудочно-холодной композиции определяется задачей подменить реальную обусловленность вещей и дать видимость бытия мифам расы, крови и почвы, сделать их как бы ощутимыми, доступными элементарному чувственному восприятию. Порядок, которому все подчинено, иррационален по своей сути.Профессиональный уровень исполнения этой «вершины» Нацистской архитектуры весьма посредствен.Аналогии с классическими формами должны были придать архитектура нацистов, по замыслу ее создателей, видимую респектабельность ведь языком форм архитектурной классики человечество пользовалось и в великие периоды развития культуры. Но не будем забывать, что язык архитектуры, ее средства выразительности также относятся к содержанию конкретных образов, как естественный язык нашей речи к содержанию любых сообщений. И на язык архитектурной классики нельзя переносить то отношение, которое вызывает архитектура фашизма, так же как на немецкий язык - то отношение, которое вызывают речи Гитлера и его подручных.Обширные комплексы построек возводились для воплощения квазирелигиозного культа фюрера важнейшей составной части нацистского мифа. Крупнейшим среди них должен был стать комплекс, предназначенный для проведения пышных массовых ритуалов «имперских партийных дней» в Нюрнберге, начатый на участке в 30 км по проекту А. Шпеера, но так и незавершенный....

Однако эта игра на внешних ассоциациях имела свои весьма ограниченные пределы. Гуманистические идеалы античности, этические основы классического искусства, нашедшие отражение и в архитектурной классике, были прямо враждебны гитлеровцам. Но уже в архитектуре кайзеровской Германии были примеры переработки приемов архитектурной классики, в которых она «очищалась» от человечной масштабности и лиризма. Пьячентини использовал словарь этих приемов, создавая «архитектурный кич», служивший муссолиниевской пропаганде. Гораздо дальше пошел по этому направлению П. Л. Троост, «стиль» которого был поднят до уровня официальной архитектурной доктрины нацистского государства.Упрощение было одним из путей преобразования этим архитектором традиционных классицистических приемов, которые он использовал; в то же время его постройкам присуща отчужденная и чопорная монументальность, за которую Гитлер называл его «величайшим архитектором со времени Шинкеля». Построенный Троостом так называемый «Дом немецкого искусства» в Мюнхене (1933-1937) с его подавляюще монотонной, гротескно схематизированной колоннадой был одним из первых воплощений «расовой архитектуры», «немецкого героического идеала красоты, противопоставленного недочеловеческому экспрессионизму». По словам Р. Хипе, «Дом искусства в Мюнхене стал символом изнасилованного, используемого во зло искусства».Формы...